?

Log in

No account? Create an account

August 31st, 2015

пора на СеверА
У меня новая любовьвсейжизни и лучшийдруг - Гектор Берлиоз

В этот вечер я привёл в Оперу одного из моих друзей, студента, совершенно чуждого всякого рода искусству, кроме искусства игры на бильярде, но из которого я, однако ж, изо всех сил старался сделать прозелита музыки. Страдания Антигоны и её отца тронули его очень мало. Махнув на него рукой, я пересел после первого акта скамейкою ближе к сцене, чтобы не возмущаться его равнодушием. Как бы для того, чтобы ещё больше оттенить его бесчувствие, судьба поместила справа от него зрителя, настолько же впечатлительного, насколько он был холодным. Я это вскоре почувствовал. Дериви с замечательной экспрессией исполнял свой знаменитый речитатив:
Мой сын! Нет, ты мне более не сын!
Прочь! Моя ненависть слишком сильна!
Несмотря на то, что я был целиком поглощён этой сценой, столь прекрасной по своей правдивости и чувству античного, я не мог не расслышать разговора сзади меня между моим приятелем, очищавшим апельсин, и незнакомцем, его соседом, который находился во власти чрезвычайного возбуждения:
-Боже мой, да успокойтесь же, сударь!
-Нет! Это неотразимо! Это подавляет… убивает!..
-Но, сударь, вы зря так расстраиваетесь, вы заболеете.
-Нет, оставьте меня… О!..
-Но, сударь, успокойтесь, в конце концов это ведь только спкетакль… позвольте предложить вам кусок апельсина?
-О! Это божественно!
-Он из Мальты!
-Какой небесное искусство!
-Не откажите.
-Ах, сударь, какая музыка!
-Да, это очень мило.
Во время этого нестройного диалога опера дошла после сцены примирения до прекрасного трио: «О дивное мгновенье!» Проникновенная нежность этой простой мелодии захватила и меня, и я начал плакать, закрыв лицо руками, как человек, погружённый в печаль. Не успело трио закончиться, как две могучие руки приподняли меня над скамьёй, сжимая мне грудь так, как будто хотели её раздавить. Это были руки того неизвестного, который не мог справиться со своим волнением; заметив, что из всех, кто его окружал, я был, очевидно, единственным, разделявшим его чувства, он яростно обнял меня и воскликнул прерывающимся от волнения голосом:
-Черррт поберрри! Сударь, до чего же это прекрасно!!!
Нисколько не удивившись, с лицом, залитым ещё слезами, я отвечаю ему вопросом:
-Вы музыкант?
-Нет, но я чувствую музыку так же живо, как если бы был музыкантом.
-Клянусь, это всё равно, дайте мне вашу руку! Честное слово, сударь, вы прекраснейший человек!
И затем, не обращая внимания  на зубоскальство зрителей, окружавших нас, и на удивлённый вид моего неофита, пожирателя апельсинов, мы обменялись вполголоса несколькими словами. Я ему сообщил своё имя, он мне своё, а так же и свою профессию. Это был инженер! Математик!!! Чёрт возьми, где только не таятся горячие чувства!

"Мемуары", пер. О.К.Слёзкиной